По традиции, в первое воскресенье сентября во многих городах Европы отмечается День еврейской культуры. Его цель – познакомить общественность с культурным и историческим наследием еврейского народа. Еврейские общины европейских стран организуют специальные тематические экскурсии, выставки, лекции, дискуссии, концерты, посвященные еврейской культуре, истории и наследию.
Еврейская община (литваков) Литвы активно участвует в организации этого праздника в Вильнюсе и в регионах. Тема мероприятий этого года – Диалоги – Еврейские беседы, раскрывающие разные аспекты еврейской культуры, вклад литваков в историю, культуру, демократию и живое наследие Литвы.
Встречи, лекции, дискуссии, уроки иврита и концерты будут проходить в здании Еврейской общины (литваков) Литвы, в кафе «Лавка бейгелей», Вильнюсской Хоральной синагоге и т.д.
Регистрация на мероприятия обязательна, количество мест ограничено.
Кроме того, для участия в мероприятиях необходимо иметь Паспорт возможностей.
Фаина Куклянски – председатель Еврейской общины (литваков) Литвы
• Донатас Каткус – дирижер, музыковед, педагог, член жюри телевизионных конкурсов
• Анджей Пукшто – политолог, доцент, завкафедрой политологии Университета им. Витаутаса Великого
• Иштван Квик – руководитель ансамбля „Sare Roma“, председатель Ромской общины Литвы
• Юлияна Андреяускене – старший методист отдела иудаики Литовской Национальной библиотеки им. М. Мажвидаса
• Кристиан Фратима – дирижер, профессор Вильнюсского университета и Университета Боккони (Милан)
14:00-15:30
“Чаепитие с Раввином”
Еврейская община (литваков) Литвы и Кафе “Лавка бейгелей” , ул. Пилимо, 4 16:00-18:00 в “Лавке бейгелей” будет звучать музыка коллективов национальных общин
Коллекция автографов и шаржей руки Иосифа Бродского, ранее неизвестная исследователям творчества знаменитого поэта, обнаружена корреспондентом ТАСС в частной коллекции в Сербии.
Владелец собрания автографов Бродского – Милован Данойлич, знаменитый югославский и сербский поэт и писатель, председатель Сербской литературной ассоциации, также является первым переводчиком Бродского на сербский язык. Данойлич и Бродский познакомились в начале 70-х, их много лет связывала дружба, свидетельством которой стали юмористические посвящения и шуточные рисунки, сделанные Бродским для своего сербского коллеги.
Коллекция автографов Бродского, хранящаяся в архиве Милована Данойлича, состоит из автографов к книгам, нескольких рисунков и личных писем писателя. Один из автографов Данойлич передал на хранение в знаменитую белградскую частную библиотеку “Адлигат”. Автограф Бродского представлен в постоянной экспозиции библиотеки, насчитывающей более 2 млн книг и артефактов из разных стран и эпох.
Владелец библиотеки Виктор Лазич сообщил корреспонденту ТАСС, что в настоящий момент работает над созданием отдельной – русской – экспозиции своего собрания. Ожидается, что автограф нобелевского лауреата Бродского станет одной из жемчужин этого собрания.
“Я начал печататься в 1957 году, а в 1969 году был в Лондоне. Милица Николич [сербский переводчик и публицист] обратила мое внимание на то, что в Ленинграде появился один блестящий поэт – Иосиф Бродский, и предложила перевести его на сербский. Она прислала мне подстрочник, мне очень понравилось, меня заинтересовал оригинал, я пошел в библиотеку Британского музея в Лондоне и нашел первое американское издание стихов Иосифа Бродского “Остановка в пустыне”. На основе этого я начал делать перевод, и закончил книгу до конца 1969 года, она была опубликована в издательстве “Нолит” в 1970 году”, – рассказал Данойлич корреспонденту ТАСС.
“В 1970 или 1971 году я был в составе одной делегации писателей в России, в Москве. После окончания я сказал, что хотел бы посетить Ленинград, естественно, про Бродского я не упоминал. В одном из ресторанов, где завсегдатаями были писатели, мне дали адрес в Ленинграде и сказали: попроси этого человека, он тебя отведет к Бродскому. Таким образом официально я ехал по линии Союза писателей Ленинграда, а частным образом – ради Бродского”, – рассказал сербский поэт.
Однако Союз писателей не смог организовать встречу югославского поэта с Бродским под предлогом его отсутствия в Ленинграде. Поэтому Данойлич сам отправился по адресу, который получил в московском ресторане. “Мне дали адрес отца жены Бродского, с которой он развелся. У него я с трудом получил адрес, где жил Бродский”, – вспоминает Данойлич.
“По адресу на клочке бумаги я нашел его, он жил где-то наверху, его комната была перегорожена каким-то картоном, а за ним, вероятно, была вторая часть квартиры. С этого момента началась наша дружба. Он водил меня по всему Ленинграду, рассказывал очень интересные истории из своей ссылки. Знаете, очень интересной была одна деталь: на улице люди старше его снимали шляпу и кланялись ему, настолько его уважали, а когда мы пришли в Эрмитаж, его встречали, как будто пришел министр культуры. Таким был его статус в Ленинграде после возвращения из лагеря”, – рассказывает Данойлич.
Вскоре после этого поэт уехал из СССР, и следующая встреча Бродского и Данойлича состоялась в США. После этого они многократно встречались, в том числе и в Белграде, переписывались и регулярно созванивались до середины 90-х годов, пока Бродский не подписал коллективные письма с обвинениями в адрес Сербии во время конфликтов на Балканах.
Каждая из таких встреч сопровождалась написанием посвящений в книгах и дружескими шаржами, которые сейчас хранятся в библиотеке Милована Данойлича. “Вот этот рисунок он сделал, когда мы вместе встречали в Венеции Новый год, я спал, отдыхал, а он меня рисовал”, – смеется Данойлич.
“Весть о его смерти застала меня врасплох. Хотя я знал, что он был болен. Он хотел, чтобы его похоронили в Венеции, он обожал ее, вероятно, она напоминала ему Ленинград. Такова моя история дружбы с ним”, – рассказал Милован Данойлич.
То, что автор «Синего платочка» и «Танго самоубийц» был евреем, не удивляет. Межвоенная Польша вполне лояльно относилась к этой части своего населения, всё изменится потом. Удивительно, что он всей своей жизнью подтверждает любопытнейший факт, о котором говорят не часто.
Преамбула
Однажды, на клезмерском фестивале, я познакомилась с известным скрипачом Алексеем Розовым. Спустя пятнадцать лет мы решили заняться тем, что нам обоим очень нравится, и стали Яковом (Мария Якубович) и Розой (Алексей Розов) в дуэте «Роза Якова».
Наша любовь к еврейской музыке и постоянные поиски ее аутентичных источников заставили обратить внимание на определенную закономерность. Куда ни обрати свой слух — в межвоенную ли, сотрясаемую перекройками границ, Европу, в благополучную ли Америку, — мы обнаруживаем, что почти все европейские и американские (да и палестинские) танцевальные, театральные и кинематографические шлягеры первой половины ХХ века написаны выходцами из черты оседлости Российской империи (включавшей, полностью или частично, Украину, Бессарабию, Белоруссию, Литву, Латвию) или из русской Польши.
Нас эта музыка восхищает и повергает в трепет. Между двумя страшными войнами композиторы и поэты из самой уязвимой страты создали блистательный радостный мир.
Кто они?
Творцы американского еврейского театра — Абрахам Эллштейн, Молли Пикон, Александр Ольшанецкий, Шолом Секунда, Иосиф Румшинский (особняком стоит легенда американской популярной музыки Ирвинг Берлин); великие мастера танго и вальсов — Оскар Строк, Артур Гольд, Николас Бродский; известные поэты, сочинявшие стихи на эту музыку – Игорь Корнтайер, Израиль Бидерман; творцы романсов Самуил Покрасс, Павел Герман, Анатолий Д’Актиль; великие исполнители – Адам Астон, Леонид Утесов, Иза Кремер, Вера Гран, Каталин Каради, Менаше Оппенгейм; великие дирижеры Эдди Рознер, Генрик Варс, — все они имели еврейские корни. И в их музыке так легко услышать отсылки к еврейской музыке тех городов и местечек, где он родились.
Об их нелегкой судьбе и истории их песен мы и рассказываем. И поем эти песни.
В этом ряду – один из наших любимейших авторов Ежи Петерсбурский, Jerzy Petersburski, поляк и еврей. Композитор, пианист, дирижер, один из столпов польской эстрады, «король танго», ставший известным в Советском Союзе как Юрий Яковлевич Петерсбурский, автор музыки к песням, звучавшим из каждого патефона. «Утомленное солнце» и «Синий платочек» стали музыкальным символом огромного пласта советской музыки.
Корни определяют всё
Ежи родился 20 апреля 1895 года в Варшаве. Согласно метрическим записям на сайте еврейской генеалогии JewishGen.org, семья переехала в Варшаву из Радома. Куда ни посмотришь в эти записи, сразу понятно: он просто не мог не стать тем, кем стал. Отца, певца, звали Якуб (Янкель) Абрамович Петерсбурский, он был сыном Аврума-Зеева Петербурга (да-да, это настоящая фамилия отца, происходившего из России) и Миндл, все они похоронены на варшавском еврейском кладбище (Okopowa). Мать, пианистка Паулина, на самом деле — Песя, из известной клезмерской династии Мелодистов; отца ее, известного композитора, отошедшего от народной еврейской музыки к шлягерам и джазу, звали Альфред (Юдель) Мелодист.
А фамилия-то какая говорящая!
Могила Паулины
Могила Якова
Из членов семьи — скрипач Якуб Элиэзер Мелодист; композитор, виолончелист и банджист Фред Мелодист, который возглавлял оркестр Freda Melodysty в предвоенной Варшаве; альтист Панфил Мелодист; оперная певица Элеонора Мелодист; глава джаз-бэнда Игнаций Мелодист.
Из Мелодистов по женской линии – также и двоюродные братья Ежи: композиторы Генрик Гольд, уцелевший в фашистской мясорубке, и Артур Гольд, трагически погибший в концлагере в 1943 году. Родных братьев и сестер у Ежи было семеро. Из них музыкантами стали Юзеф (Йосек) и Станислав: скрипачом и пианистом.
Дорога к музыке
Первые уроки на фортепиано давала мальчику мать.
Выросший Ежи отучился в Варшавской консерватории под руководством профессора Антония Сыгетыньского и выдающегося польского пианиста Александра Михаловского. Окончив курс в 1916 году, продолжил учебу на фортепиано в Венской академии музыки, и там же учился композиторскому и дирижерскому мастерству у профессора Артура Шнабля.
В Вене Ежи познакомился с Имре Кальманом, который послушал Ежи, восхитился и посоветовал ему заняться сочинением эстрадной музыки.
Оркестр Артура Гольда и Ежи Петерсбурского
Ежи вернулся в Варшаву, и началась его блистательная карьера. Там как раз гремели популярные кабаре и эстрадные театры: «Мираж», «Черный кот», «Морское око», «Qui Pro Quo». В 1922 году вместе с двоюродным братом Артуром Ежи организовал «Джазовый оркестр Гольда и Петерсбурского».
Артур (слева) и Ежи. Варшава, 1933
Он писал оперетты, песни и музыку ко многим польским кинофильмам 1930-х. Играл их вместе с кузенами Генриком и Артуром Гольдами, да так, что про них Генрик вместе с владельцем «Морского ока» Анджеем Властом написал зажигательный фокстрот «Где Петерсбурский играет вместе с Гольдом».
Наибольшую известность ему принесли танго: «О, донна Клара», «Уж никогда», «Маленькое счастье», «Ты сам мне говорил», «Ты и эта гитара», «Вино любви», «Признайся мне» и другие. Многие мы знаем по русским текстам, появившимся позже. Пожалуй, самое знаменитое его танго – «Последнее воскресенье» (To ostatnia niedziela) 1936 года на слова Зенона Фридвальда. О его почти детективной истории, как его перевели на иврит, и кто его спел, я уже подробно писала.
В 1936 году польское правительство наградило Ежи Петерсбурского Золотым Крестом «За заслуги», как «первого польского композитора, чья музыка шагнула за пределы Польши».
В сентябре 1939 года Германия напала на Польшу. Ежи был призван в армию. Но оказался в Белостоке, вошедшем в состав СССР. Получив советское гражданство и став Юрием Яковлевичем Петерсбурским, он сумел сохранить свой польский оркестр из 25 человек, ставший в конце 1939 года Государственным джаз-оркестром Белорусской ССР. Для него Ежи и написал «Синий платочек».
С началом Второй мировой войны он вступил в польскую армию генерала Андерса, в 1942 году покинул Советский Союз и сержантом 1-го авиаполка оказался в Египте. Будем считать, что ему повезло. Статус Государственного джаз-оркестра Белоруссии был передан оркестру Эдди Рознера, о непростой судьбе которого мы хорошо знаем.
После войны Ежи уехал в Латинскую Америку, с 1949 по 1967 год работал в Teatro El Nacional в Буэнос-Айресе капельмейстером. Кстати, там с поэтом Авромом Шевахом он написал колыбельную на идише, вошедшую в репертуар Сары Горби.
Сара Горби (Горбач) – еще один пример того, что мы назвали «еврейский след в мировой эстрадной музыке первой половины ХХ века»: на стыке веков родилась в Кишиневе, а стала французской популярной исполнительницей еврейских песен, русских и цыганских романсов, эстрадных произведений.
Бразильский паспорт Ежи
В 1967 году постаревший и дважды овдовевший Ежи в 72 года вернулся на родину и счастливо женился на известной оперной певице, сорокалетней Сильвии Клейдыш. В 1969 году у них родился сын Ежи-младший, впоследствии тележурналист и композитор, защитивший дипломную работу о творчестве своего отца.
Ежи-старший упокоился на родине, на варшавском кладбище Старые Повонзки.
Совместная израильско-американо-литовская экспедиция, уже несколько лет работающая на месте Большой синагоги Вильнюса, завершила раскопки руин бимы – возвышения, с которого читали Тору, а также фрагменты Священного ковчега (Арон Ха-Кодеш), в котором хранились свитки Торы.
Утром 26 августа, во время просеивания взятого на месте грунта, была сделана еще одна находка – фрагмент изготовленной из серебра указки для чтения Торы – Йад:
Йад – традиционная указка в виде руки, которую используют, чтобы не потерять читаемую в Торе строку. В течение многих веков еврейское искусство было связано с украшением синагог и созданием ритуальных предметов, которые использовались не только в синагоге, но и дома по субботам и праздникам, а также для совершения различных ритуалов. Нельзя читать Тору, не произнеся особого благословения, до свитка можно дотронуться только указкой “йадом”, или “мапот” – пояском, перевязывающим свиток Торы, или краем “талита” и т. д. Указка для чтения Торы, или “йад” (рука), как она называется на иврите, используется чтецом Торы, чтобы отмечать читаемые слова. Йад может быть изготовлен из любого материала, но серебро является наиболее распространенным. Йад часто имеет форму длинного стержня с маленькой кистью руки и указательным пальцем, указывающим из неё. Таким образом предотвращается стирание или порча рукописного текста пальцами, что сделало бы свиток непригодным.
Синагога, простоявшая несколько столетий, связана с именем Виленского Гаона – раби Элиягу бен Шломо Залмана. Она была разграблена и сожжена нацистами и их местными приспешниками во время Второй мировой войны. Руины были снесены в 1956-1957 годах, когда Литва была захвачена СССР. На месте синагоги построили школу.
“Когда мы начали раскопки бимы и Ковчега, то осознали, какой ущерб был нанесен синагоге в советское время. Были уничтожены лестницы, которые вели к находившемуся на возвышении ковчегу. Эти лестницы прекрасно видно на старых фотографиях. Перед ними мы нашли украшающие пол декоративные панели, изображающие солнечные лучи”, – рассказывает руководитель раскопок Йоханан Зелигман.
Такой же узор в 2019 году был найден на полу бимы. Сейчас же было обнаружено основание одной из четырех массивных колонн, окружавших биму и поддерживающих потолок синагоги. По словам главы Управления древностей Эли Эскозидо, последние находки свидетельствуют: потенциал раскопок далеко не исчерпан.
Когда-то Вильнюс называли “литовским Иерусалимом”. Здесь было 116 синагог, множество религиозных учебных заведений. Сердцем еврейской жизни города была Большая синагога, разрушенная в годы нацистской оккупации. Ее развалины были снесены в 50-е годы прошлого века.
Синагога была возведена в первой половине XVII века, после того, как еврейская община получила разрешение построить каменный молельный дом. Ее возвели в стиле раннего барокко на месте, где первая синагога была построена еще в 1440 году.
В середине XVIII века интерьер был перестроен архитектором Иоганном Кристофом Глаубицем – в соответствии с последними требованиями моды. Зал, вмещавший пять тысяч верующих, был таким великолепным, что даже император Наполеон, посетивший синагогу в 1812 году, не мог скрыть изумления.
Вокруг нее располагались 12 синагог поменьше, лавки, торговавшие ритуальными товарами и кошерной едой, талмуд-тора. Благодаря Виленскому гаону и его ученикам город стал главным центром движения миснагдим.
60-тысячная еврейская община Вильнюса была практически полностью уничтожена в годы Второй мировой войны нацистами и их местными приспешниками. Лишь 600 вильнюсских евреев смогли пережить оккупацию – их спасли литовские Праведники народов мира.
60 лет назад скончался автор первого словаря иврита в СССР Феликс Львович Шапиро
«Странную силу имеют ивритские слова:
ни на каком другом языке невозможно так кратко
сказать и так много выразить». Мартин Лютер
Среди многих интересных событий, новых настроений и надежд в жизни советского общества периода хрущевской «оттепели» 60-е годы ознаменовались и весьма интенсивным, но, к сожалению, кратким (до разрыва Москвой дипломатических отношений с Израилем в июне 1967 г.) периодом общественно-культурного сближения между СССР и Государством Израиль. Начался обмен делегациями представителей общественных организаций, деятелей науки, культуры и искусства. После десятилетий запрета на практически любую информацию об Израиле в нашей стране вышло несколько интересных книг. Это, например, сборник стихов «Поэты Израиля» (М., 1963), подготовленный при активном участии известного советского поэта Бориса Слуцкого, сборники прозы «Рассказы израильских писателей» (М., 1965), а также «Рассказы писателей Востока» (Ленинград, 1958) и «Искатель жемчуга» (М., 1966). Две последние книги содержали рассказы писателей из ряда стран Ближнего Востока, в том числе из Израиля. Был издан сборник стихов известного израильского поэта-коммуниста Александра Пэнна «Сердце в пути» (М., 1965) и роман прозаика, поэта и драматурга, также видного члена Компартии Израиля, Мордехая Ави-Шаула «Швейцарские метаморфозы» (М., 1967).
Крупнейшим событием процесса возрождения изучения и преподавания иврита в Советском Союзе в 50–60-е гг. стал выход в свет в 1963 г. в Москве в тогдашнем Государственном издательстве иностранных и национальных словарей «Иврит-русского словаря», составленного Ф. Л. Шапиро. Редактором издания был блестящий семитолог, ряд лет возглавлявший кафедру арабской филологии в Институте восточных языков (с 1972 г. — Институт стран Азии и Африки) при МГУ профессор Бенцион Меирович Гранде. Он же был автором основательного «Грамматического очерка языка иврит», помещенного в словаре в качестве приложения.
На фото: Феликс Шапиро
За предшествующие десятилетия это было первое в Советском Союзе издание подобного рода, напечатанное быстро разошедшимся тиражом в 25 тысяч экземпляров. Словарь был рассчитан на чтение всех видов современной литературы и периодической печати на языке иврит. Трудно было переоценить его значение для специалистов-семитологов и всех желавших изучать иврит в тот непродолжительный период существования дипломатических отношений между СССР и Израилем. Словарь включал в себя около 28 тысяч слов и весьма репрезентативно отражал не только корпус современного литературного иврита, но и общественно-политическую лексику, а также некоторый объем терминологии из области науки и техники, сельского хозяйства, искусства и спорта. Практически сразу после выхода в свет это издание стало библиографической редкостью.
1
Подготовка и издание словаря стали своего рода профессиональным подвигом Феликса (Файтеля) Львовича Шапиро (1879–1961) — знатока иврита, настоящего подвижника в деле изучения и преподавания этого языка.
Будущий ивритолог родился в семье учителя хедера в маленьком местечке Холуй неподалеку от Бобруйска. Уже в два года ребенок усвоил ивритский, или, как тогда говорили, древнееврейский, алфавит, а в три года умел читать. Он учился в хедере, затем — в ешиве. Получив традиционное еврейское образование, Файтель Шапиро в качестве одного из лучших выпускников стал исполнять обязанности раввина. Таким образом, его ждала судьба казенного раввина в синагоге одного из многочисленных еврейских местечек черты оседлости.
Однако одаренного молодого человека влек к себе большой мир, просветительская деятельность. Тогда Ф. Шапиро самостоятельно учит русский язык и поступает в педагогическое училище, закончив которое он получает право заниматься преподавательской деятельностью среди еврейского населения. Молодой педагог продолжает много заниматься самообразованием, с жадностью осваивает богатства русской и мировой культуры. Постепенно он осознает свое главное призвание — служить еврейскому народу на ниве просвещения и образования. Молодой человек продолжает учебу в Харьковском университете. Еще три года пришлось потратить Ф. Шапиро на то, чтобы овладеть профессией дантиста, которая позволяла ему, еврею, жить в Петербурге. Переехав в этот город, Шапиро начинает вести активную деятельность в Обществе по распространению знаний среди евреев и вновь учится. Он поступает на юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета. В 1907 г. Шапиро женится.
Очередная трудность: из-за неблагополучного состояния здоровья жены, которой был показан южный климат, Ф. Л. Шапиро должен покинуть северную столицу. В 1913 г. он по конкурсу получает место директора еврейской школы «Талмуд-Тора» в Баку, где перед ним открывается широкое поле деятельности. В этом городе с тогда очень пестрым по этническому составу населением весьма многочисленная еврейская община практически не знала антисемитизма и дискриминации по национальному признаку. Вместе с тем существовала серьезная опасность ассимиляции, поэтому руководство общины стремилось вкладывать большие средства в развитие национального образования.
Ф. Шапиро энергично работает на посту директора еврейской школы; в частности, он добился того, чтобы все предметы в ней преподавались на иврите. Вскоре в его ведение переходит все дело еврейского образования в регионе. Новатор и реформатор, он создал объединенные классы, в которых учились дети из разных еврейских общин — ашкеназийской, а также общин грузинских и горских евреев. Иврит стал объединяющим всех евреев языком.
Успешная деятельность Шапиро-просветителя была прервана, когда в 1920 г. вышел указ советского правительства о закрытии всех еврейских школ. Советская власть повела борьбу не только против еврейского образования и культуры, но и против иврита. Одна за другой закрывались еврейские школы, из системы образования изгонялся иврит, началось фактическое запрещение изучения Торы… Именно тогда Советскую Россию покинул выдающийся еврейский поэт Хаим Нахман Бялик (1873–1934) и группа известных деятелей еврейской культуры и литературы.
На фото: Ф. Шапиро (в центре) среди преподавателей и учащихся
еврейской народной школы в Баку
Ф. Л. Шапиро, как многие еврейские интеллигенты того времени, потерял возможность трудиться в соответствии со своим призванием. Тогда он берется за осуществление нового, чрезвычайно актуального в то время проекта — создание детского дома для беспризорных. Такое учреждение — Дом коммуны для детей-сирот — было создано в пригороде Баку. Любопытно, что этому начинанию покровительствовала Маркус — жена виднейшего советского партийного функционера С. М. Кирова, которая сообщила об этом детском доме в Москву Н. К. Крупской. Ф. Шапиро пригласили в столицу, куда он с семьей переехал в 1924 г. и долгие годы работал в системе народного образования в области создания наглядных пособий и политехнизации общеобразовательных школ. В годы Великой Отечественной войны Шапиро с семьей находился в эвакуацию в Башкирии.
В 1947 г. в возрасте 68 лет он вышел на пенсию. К тому времени это был старый, больной и усталый человек, которого ожидала однообразная жизнь советского пенсионера…
2
Неожиданно ситуация изменилась. После провозглашения Государства Израиль в мае 1948 г. перед руководством СССР встала необходимость иметь профессионально подготовленных специалистов, владевших ивритом. Ф. Л. Шапиро, несмотря на весьма почтенный возраст, охотно откликнулся на поступившее ему в 1953 г. (буквально через полгода после смерти Сталина) неожиданное приглашение преподавать иврит в Институте восточных языков при МГУ, Институте международных отношений МИД СССР, Высшей дипломатической школе и работать, например, с группой цензоров, досматривавших литературу на иврите. Как известно, практически на все издания, поступавшие из Израиля в библиотеки тогдашнего СССР, автоматически ставился гриф «ДСП» (для служебного пользования), и книги хранились в так называемых «спецхранах», доступ в которые имело лишь ограниченное число специалистов, да и то по пропускам. Причем это касалось всех публикаций, будь то даже изданные на иврите работы Ленина, произведения Пушкина или Маяковского.
Случилась удивительная метаморфоза. Вот как вспоминает о том периоде дочь Феликса Львовича Лия Шапиро-Престина, уже многие годы — жительница Беэр-Шевы: «Произошло невероятное. На наших глазах отец оживал. Забыты были все болезни, шаг стал тверже, глаза яснее, появилась невероятная работоспособность, энергия, активность, забыты были слова: усталость, плохое самочувствие, болезнь, старость. Вновь — любимая работа».
…Однажды знаменитый возродитель современного иврита Элиэзер Бен-Ехуда, который тогда жил уже в Палестине, обратился к своей жене Дворе с такими словами: «Я только что понял, что нам никак не обойтись без современного словаря. Ты только подумай: мы пытаемся обучить людей языку, а словаря этого языка нет! В иврите нет пока даже слова “словарь”».
Неизвестно, знал ли об этом случае Ф. Л. Шапиро, однако так или иначе, но более полувека спустя он пришел к такому же заключению в России. В 1954 г. по собственной инициативе он начинает работать над иврит-русским словарем, в основу которого был положен один из лучших израильских толковых словарей Авраама Эвен-Шошана, а также словарь Меира Медана. Эта работа целиком захватила уже очень немолодого и не очень здорового человека.
Ученый начал вести активную переписку с университетами Израиля и Соединенных Штатов Америки, что было не так просто в те годы. Ежедневно по нескольку раз в день Шапиро слушал передачи радиостанции «Голос Израиля», записывал новые слова. Он внимательно читал израильскую периодику, находил новые слова и интересные выражения, по воспоминаниям дочери, восторгался тем, как из одного корня, взятого из Торы или Талмуда, в Израиле образовывались десятки новых слов и как образно, точно и остроумно они выражают современные понятия повседневной действительности. По его настоянию и за его счет в типографии неоднократно рассыпались уже готовые страницы набора, чтобы можно было вставить новые слова, найденные в последних номерах израильских газет. Верными помощниками лексиколога стали его супруга Р. П. Марголина и А. И. Рубинштейн — в прошлом актер еврейского театра, а в последние годы жизни преподаватель иврита (в частности, как факультативного языка арабистам в МГУ).
Однажды его посетил находившийся в Москве с очередным визитом тогдашний генеральный секретарь Компартии Израиля Шмуэль Микунис, который помог российскому гебраисту в его работе, связал его с израильскими специалистами, выписал на его адрес газету на иврите. Есть основания полагать, что Ш. Микунис также ходатайствовал перед тогдашним руководителем СССР Н.С. Хрущевым о разрешении на издание словаря Шапиро.
Обложка и титульный лист Иврит-русского словаря Ф. Шапиро. М., 1963.
Вообще вопрос о выходе словаря в свет был не определен буквально до самого последнего момента. Когда работа по составлению книги была почти закончена, из издательства вдруг пришло извещение о том, что словарь исключен из плана, так как «в данное время его выход неактуален». Ф. Л. Шапиро проявил исключительное упорство, доказывая в многочисленных «инстанциях» необходимость в словаре, и добился своего: книга снова была принята к изданию, но уже со значительным уменьшением тиража — вместо 200 тысяч экземпляров всего 25 тысяч. Следует вспомнить, что в те годы в Москве не было даже типографии, располагавшей шрифтом с ивритскими буквами. И эту проблему удалось решить при непосредственном участии Ф. Шапиро: шрифт был обнаружен им в старой полуразрушенной типографии в подвале одной из синагог Вильнюса.
3
С 1953 г. до дня своей кончины в 1961 г. Ф. Л. Шапиро работал невероятно много, по 15-18 часов в сутки. Помимо собственно преподавания языка, он читал доклады об иврите, лекции по этнографии, в частности о жизни и быте горских евреев, собирал и обрабатывал пословицы для сборника «Пословицы и поговорки народов Востока», писал учебник, готовил очерки по истории развития иврита, сотрудничал в научных журналах, писал статьи для энциклопедий (литературной и театральной). Однако основной работой ученого был иврит-русский словарь. Составитель успел его закончить и сделать первую корректуру, но вышло издание лишь в 1963 г., через два года после смерти автора. Работу по завершению подготовки словаря к изданию проделал Б. М. Гранде. По сведениям Л. Шапиро-Престиной, значительная часть тиража (и без того крайне небольшого) была продана за границу — в США, Англию, Францию.
Поразительная работоспособность Ф. Л. Шапиро и глубокая увлеченность любимым делом, настоящая самоотверженность и талант ученого позволили ему создать большой и глубоко насыщенный лексикой широчайшего диапазона уникальный в Советском Союзе словарь. О непреходящей ценности этого труда говорит хотя бы тот факт, что, несмотря на разнообразие изданных в последние годы в Израиле и России иврит-русских словарей, словарь Шапиро является и до сего дня одним из самых популярных у тысяч русскоязычных учащихся и специалистов. Он был несколько раз издан в Израиле в разных форматах и, будь напечатан сегодня в России, несомненно, был бы встречен с благодарностью и уважением как студентами-гебраистами, так и специалистами-филологами. Не случайно, несмотря на появление на книжном рынке в Москве в последние годы достаточно широкого круга иврит-русских словарей израильского издания (словари под ред. Б. Подольского, А. Соломоника, Й. Гури и даже многоцелевой и удобный в использовании «Суперсловарь» Э. Лауден и Л. Вайнбах), словарь Ф. Л. Шапиро — один из самых редких и дорогих.
На фото: Феликс Шапиро, 1950-е годы
Таким образом, даже спустя сорок лет с момента своего выхода в свет словарь Феликса Львовича Шапиро продолжает оставаться как заметным явлением современной еврейской культуры в России, так и яркой вехой на сложном пути развития отечественной гебраистики последних десятилетий. Именно поэтому есть основание сравнить подвижнический труд Ф. Л. Шапиро по изучению и популяризации иврита в России в 50-е годы с тем, что сделал для возрождения иврита как живого разговорного языка Элиэзер Бен-Ехуда в конце XIX — начале XX вв. в Палестине.
…Ф. Л. Шапиро скончался 17 августа 1961 г. и был похоронен в Москве на Востряковском кладбище. На надгробной плите выбита надпись на иврите, взятая из его словаря: «Жаль безвозвратно ушедших от нас». Однако сбываются слова профессора Гранде, которыми он закончил предисловие к словарю: «Пусть этот словарь послужит лучшим памятником светлой памяти большого знатока языка иврит и педагога Феликса Львовича Шапиро».
Тем не менее молодому поколению российских поклонников иврита пока мало что известно о талантливом гебраисте. Даже в изданной на русском языке очень информативной книге известного израильского переводчика и литературоведа Авраама Белова (Элинсона) «Рыцари иврита в бывшем Советском Союзе» (Иерусалим, изд-во «Лира, 1998, 384 с), рассказывающей о ряде российских гебраистов и литераторов, писавших на иврите, Ф. Л. Шапиро даже не упоминается…
29 мая исполнилось 110 лет со дня рождения известной израильской поэтессы, переводчицы и литературоведа Леи Гольдберг (1911–1970). Она принадлежала к замечательной плеяде еврейских поэтов — А. Шленский, Ш. Черниховский, Н. Альтерман, А. Пэнн, — чье творчество предопределило расцвет новой поэзии на иврите. Стихи Гольдберг, лиричные, тонкие и очень личные, вошли в золотой фонд новой ивритской литературы.
Будущая поэтесса родилась в 1911 г. в Кенигсберге. Ее раннее детство прошло в России, а в 1918 г. она с семьей переехала в Каунас (тогда — Ковно), где училась в еврейской гимназии. Здесь в рукописном гимназическом журнале учащихся она дебютировала своими стихами. Гольдберг не знала идиша, но учила иврит, а тем временем очень много читала по-русски. В 1926 г. она впервые опубликовала свои стихи в еврейской газете на иврите «Хэд Лита» («Эхо Литвы»),
Позднее Гольдберг училась в университетах Каунаса, Берлина и Бонна, последний она закончила со степенью доктора философии. При содействии тогда уже известного и авторитетного Авраама Шленского молодой поэтессе удалось получить разрешение британских мандатных властей на въезд в Палестину, что в те годы было достаточно сложно. В 1935 году Гольдберг поселилась в Тель-Авиве, описав позднее свои первые годы в Палестине в книге для детей «Мои друзья с улицы Арнон».
Лея Гольдберг в юности
Город
(Из цикла «Тель-Авив, 1935»)
Он дышал еще запахом нового дома,
Нежилой пустотою открытых окон,
Волшебством новизны,
непонятно знакомой,
Точно дважды приснившийся сон.
Опоясанный морем и зноем, хранил он
Тайны раковин, залежи древней тоски,
И, томимые жаждой, сбегали пески
На заброшенный берег,
расписанный илом.
Это стихотворение было написано поэтессой по-русски.
В силу своих художественно-эстетических пристрастий Л. Гольдберг примкнула к группе литераторов-модернистов «Яхдав» («Вместе»), которую возглавлял Шленский. Он помог молодой поэтессе в подготовке к изданию первого сборника ее стихов «Кольца дыма» (1935 г.). Самым заметным в книге было одноименное стихотворение, ставшее с того времени хрестоматийным.
Кольца дыма
Тени дыма по стенам легко летят
Вверх — за кольцом кольцо.
Смотрят часы — и не могут понять,
Так спокойно мое лицо.
Стрелки часов — кверху, как брови:
«Что происходит с вами?
Иль собираетесь горечь дней
Грызть тупыми зубами?..»
Покой по ошибке забрел в этот день.
Свернулся и спит, как кот.
Со стен мне его улыбается тень,
Как дымных колец полет.
Подкрался вечер.
Печально это слово.
Опять заныло сердце у меня.
В вечерний час дверь запираю снова,
И я одна до завтрашнего дня.
Сквозь ставни тени в комнату влетают,
Садятся, окружая лампы свет.
И так загадочно и трепетно мигают,
Глядя на мой дрожащий
в зеркале портрет.
Глумятся окна надо мной,
насмешку пряча,
Лишь лампа сверху сокрушается:
«О, Б-же!
Сейчас они заголосят, заплачут —
Та в зеркале и та, что на нее похожа»…
(Перевод Э. Готесман)
В 1938 г. выходит в свет следующий поэтический сборник Гольдберг — «Зеленоглазый колосок». В последующие два года ее стихи публиковались на страницах еженедельника «Турим» — литературного органа группы «Яхдав», также основанного Шленским. В конце тридцатых — начале сороковых годов Л. Гольдберг восемь лет проработала в редакции газеты «Давар» в качестве переводчика, театрального критика и редактора детского приложения к газете. В 1943–1948 гг. она сотрудничала также в отделе критики левосионистской газеты «Аль амишмар» («На страже»), была членом редакционного совета издательства «Сифрият а-поалим» («Библиотека рабочих»). С 1949 г. поэтесса также работала литературным консультантом театра «Габима».
Талантливый литератор, Гольдберг пробовала себя и в прозе.
Наиболее крупными ее произведениями в этом жанре являются «Письма из мнимого путешествия» (1937 г.), «И он тот светоч» (1946 г.). Оба произведения в своей основе автобиографичны. Первая из двух книг является своеобразной интерпретацией элитарных взглядов Гольдберг на искусство.
Действие второй повести происходит в Литве. Ее героиня — легко ранимая студентка, утверждающая свою индивидуальность в борьбе с постоянным чувством внутренней неуверенности.
В 1948 г. вышел сборник стихов «Пора цветения».
В 1952 г. Гольдберг возглавила организованную ею кафедру сравнительного литературоведения в Еврейском университете. В 1959 г. она становится членом-корреспондентом Академии языка иврит, а в 1963 г. получает звание профессора. Несмотря на насыщенную научную работу, поэтесса продолжает писать. В 1959 г. опубликован сборник «Рано и поздно», в 1964 г. — «Эта ночь».
Стиль и манера письма Гольдберг характерны для поколения еврейских поэтов подмандатной Палестины и молодого Израиля. Усвоив эстетику русских акмеистов и используя достижения А. Шленского и Н. Альтермана в области ритма, гибкости и звучности поэтического иврита, поэтесса придала своей глубоко интимной лирике исключительную непосредственность в выражении тончайших движений души. Образный строй ее поэзии выдержан в нежных, спокойных тонах.
Язык ее произведений, несмотря на его символику, несложен и доступен. Поэтесса предпочитала классические художественные формы, в особенности — сонет. Лишь в последний период ее творчества классическая метрика и рифмы уступили место свободному стиху и внутреннему ритму.
Деревья
(Цикл из пяти сонетов. Ниже приводится последний из них.)
На том конце деревни пес пролаял,
Здесь канула звезда
меж темных тополей,
И босоногий шаг по озими полей
Прошелестел невнятно и растаял.
Река раскинулась беспечней и вольней
В тиши она от гнета бурь очнулась.
Сквозь негу дремы дерево коснулось
Дрожащей ряби отсветом ветвей.
Вот вспыхнула заря, и в первом свете
Шагают наши маленькие дети,
Бесстрашно устремив на солнце глазки.
И светлый луч струится в их крови,
Как теплый ток от корня до листвы,
И ветер льнет к кудрям их с тихой лаской.
Перевод Т. Должанской
Поздняя поэзия Гольдберг приобретает еще большую простоту и прозрачность, что вызвано стремлением автора к прямому и непринужденному выражению лирических переживаний.
В отличие от большинства своих современников, Гольдберг не писала стихов на злободневные темы и редко касалась сугубо еврейской проблематики. Лишь в годы Катастрофы она выразила свои чувства в произведении, посвященном еврейской теме. Речь идет о поэтическом цикле «Из моего старого дома» (1944 г.).
В 1956 г. поэтесса написала ставшую очень известной в Израиле пьесу «Хозяйка замка», в которой также затрагивается тема Второй мировой войны и гибели евреев Восточной Европы. Эта пьеса о сложных взаимоотношениях между традиционной европейской культурой и новой еврейской цивилизацией, возникшей после войны. Воплощением старой Европы предстает благородный польский аристократ, который и после окончания войны продолжает прятать в своем замке еврейскую девочку, называя ее «хозяйкой замка». Новую еврейскую цивилизацию олицетворяет молодая израильтянка, разыскивающая девочку. Пьеса была поставлена тель-авивским театром «Камери» и пользовалась успехом у зрителей.
Ранее Гольдберг написала практически незамеченную критиками одноактную пьесу «Роза Астурии» — о гражданской войне в Испании. Ее герой — защитник республики — восклицал: «Еще не пришло время для любви — сражайся».
Основными мотивами поэтического творчества Гольдберг все же были детство, природа, любовь — большей частью безнадежная и несбыточная. В более поздний период появились мотивы увядания и смерти.
На фото: Журналистское удостоверение на имя Леи ГольДберг, сотрудницы газеты “Ха-Мишмар”, 1951 годАрхив “Гназим”
Сонет из цикла «Песни любви из древней книги»
Красивый, древний гимн, который как-то
Осенним вечером пропел ты мне,
Когда трудился дождь в моем окне,
И в песнь твою
врывался гром бестактно, —
Глубокий звук его — органный звук;
Мотив был легок для запоминанья,
Чужой язык, нездешнее сиянье,
И воспаленный, в алых маках, луг.
Стучало его сердце — за дождем,
За каплями, измученным окном,
За много миль от темного заката,
В сиянье, где пропал его ответ,
И в тяжести упитанного сада….
Была ли я в той песне — или нет?
Перевод В. Глозмана
К лучшим ее поэтическим сочинениям относится цикл «Из песен ручейка» в сборнике «Пора цветения». Главные «герои» цикла — камень, река, трава, луна —олицетворяют чувства и мысли, волнующие художника.
Замечательна пейзажно-философская поэма «В горах Иерусалима», включенная в сборник «Молния на заре» (1956 г.).
Элул в Галилее
На сто молчаний слез мне недостало.
Вершины гор. Безмолвие вокруг…
Среди колючек мы брели устало
Под ветром, устремившимся на юг.
Лишь на распутье — старая маслина,
С корней до серебрящейся вершины
Печально одинокая, как ты.
Трепещут на ветру ее седины…
Среди шипов спускался
путь наш длинный
До полной темноты.
Средь желтых гор осенней Галилеи,
Сухой элул еще не перейдя,
Когда из трещин выползают змеи
И, извиваясь немо, ждут дождя,
Как жажду доброты твоей в печали,
Как дорожу сочувствием твоим!
Смотри: деревья от плодов устали,
И мы, усталые, подобны им.
(Перевод Я. Хромченко)
Вершиной поэтического мастерства Гольдберг считается цикл сонетов «Любовь Терезы дю Мон» из упомянутого сборника. Безупречные по форме сонеты написаны от лица стареющей аристократки, жившей в XVI веке в Авиньоне (Франция). Эта дама влюбилась в молодого итальянца, воспитателя ее детей, и посвятила ему более сорока сонетов. Однако после того, как молодой человек оставил ее дом, она сожгла свои стихи и удалилась в монастырь. Память о них сохранилась лишь в виде легенды в устах современников.
Гольдберг была прекрасно знакома с европейской литературой, но свою исследовательскую работу связала в основном с русской классикой. Она — автор монографии «Единство человека и мироздания в творчестве Толстого» (1959 г.) и сборника статей о Пушкине, Лермонтове, Гоголе, Тургеневе, Герцене и Чехове под общим названием «Русская литература XIX века» (1968 г.). Теории поэзии, проблемам метрики, рифмы и символа посвящена книга «Пять глав об основах стихосложения» (1957 г.). Перу Гольдберг также принадлежат многие переводы (с русского, немецкого, французского, английского и итальянского языков) европейской литературной классики на иврит. Среди них — «Война и мир» Толстого (1958 г.), рассказы Чехова (1945 г.), «Детство» Горького (1943 г.), несколько пьес и сонетов Шекспира, избранные сонеты Петрарки (1957 г.), «Пер Гюнт» Ибсена (1958 г.), старофранцузская повесть «Окассен и Николет» (1968 г.). Вместе со Шленским поэтесса редактировала антологию переводов русской поэзии на иврит (1942 г.).
Лея Гольдберг
В последние годы жизни Гольдберг увлеклась изобразительным искусством и выполняла иллюстрации к некоторым своим книгам. Умерла поэтесса в 1970 г. в Иерусалиме.
Неопубликованные стихотворения Гольдберг вошли в посмертный сборник «Остаток жизни» (1971 г.). Поэтесса удостоена Государственной премии Израиля в области художественной литературы (1970 г.). Ее стихи не раз издавались на русском языке. Так, в 1989 г. в Тель-Авиве вышел очередной ее сборник «Избранные стихотворения». Ряд наиболее известных стихотворений также представлен в сборнике «Я себя до конца рассказала» (Иерусалим, 1990 г.). В России отдельные стихотворения поэтессы появились в небольшой книжке «Поэты Израиля» (Москва, 1963 г.). В 1993 г. иерусалимское издательство «Библиотека-Алия» выпустило повесть для детей Гольдберг «Ниссим и Нифлаот», а в 2012-м «Книжники» издали, пожалуй, самую известную детскую книжку поэтессы «Сдается квартира».
Госсекретарь США Энтони Блинкен 16 августа выразил обеспокоенность недавним принятием в Польше закона, который серьезно ограничит притязания на собственность, конфискованную государством после Второй мировой войны, сообщает «The Times of Israel».
В заявлении от имени высокопоставленного американского дипломата говорится, что администрация Байдена «вновь заявляет о своей озабоченности» и «глубоко сожалеет о законах, подписанных президентом Польши Анджеем Дудой в субботу». «Мы настоятельно призываем польское правительство проконсультироваться с представителями пострадавших сторон и разработать четкую, эффективную и действенную правовую процедуру для урегулирования претензий по конфискованному имуществу и обеспечения справедливости для жертв», – заявил Блинкен. «В отсутствие такой процедуры этот закон нанесет вред всем польским гражданам, чья собственность была несправедливо отнята, в том числе польским евреям, которые стали жертвами Холокоста».
Блинкен также призвал внести поправки в недавно принятый закон, который вынудит «Discovery Inc.», американского владельца крупнейшей частной телекомпании в Польше, продать свои польские активы, что рассматривается как посягательство на независимость СМИ в стране. Законопроект не позволит неевропейским компаниям владеть контрольными пакетами акций польских медиакомпаний. На практике это затрагивает только TVN, в который входит TVN24, новостной канал, который критикует националистическое правое правительство и разоблачает прегрешения со стороны польских властей. «В случае принятия в нынешней форме закон может серьезно повлиять на свободу СМИ и климат для иностранных инвестиций», – заявил Блинкен.
16 августа Польша отозвала своего посла в Израиле через два дня после того, как Иерусалим сделал то же самое, из-за польского закона, ограничивающего реституцию имущества, изъятого во время Второй мировой войны, который израильтяне назвали «антисемитским». Варшава заявляет, что это укрепит правовую определенность на рынке недвижимости, но критики закона говорят, что это несправедливо по отношению к людям с законными претензиями, включая переживших Холокост и их семьи.
Польский закон, подписанный Дудой 14 августа, устанавливает 30-летний срок для обжалования конфискации имущества, что будет означать, что незавершенные дела о конфискации имущества коммунистической эпохи будут прекращены. Это касается претензий на собственность поляков, евреев и других лиц.
Во время Второй мировой войны в оккупированной нацистами Польше были убиты около трех миллионов польских евреев, 90% еврейской общины страны. После войны коммунистические власти национализировали огромное количество собственности, которая оставалась бесхозной, потому что ее владельцы были убиты или бежали. В то время как закон распространяется как на еврейских, так и на нееврейских заявителей, участники кампании говорят, что евреи пострадают непропорционально больше, потому что они часто опаздывали с подачей исков после войны.
Польша заявила, что отзыв посла стал ответом на «недавние неоправданные действия Государства Израиль, включая необоснованное решение о понижении уровня дипломатических отношений» и «неприемлемые заявления» министра иностранных дел Яира Лапида. Израиль уже заявил Польше 14 августа, что ее посол Марек Магеровский, который находится в своей родной стране в отпуске, не должен возвращаться в еврейское государство. «Решение о постоянном уровне польского дипломатического представительства в Израиле будет принято в ближайшие дни», – говорится в заявлении Польши, добавив, что Варшава также не будет направлять заместителя посла. Посольством в Тель-Авиве будет временно управлять «другой сотрудник».
14 августа Лапид отозвал посланника Израиля в Польше из-за нового закона, который он назвал «аморальным и антисемитским». 16 августа Польша заявила, что рассматривает возможность приостановки ежегодных поездок израильской молодежи к памятным местам Холокоста. Каждый год тысячи израильских старшеклассников едут в Польшу, чтобы почтить память жертв Холокоста, посещая места, связанные с геноцидом европейского еврейства, такие как концлагерь Аушвиц-Биркенау.
Евреев в царской России судили и отправляли на каторгу, даже когда они были жертвами. Он взялся это изменить. Благодаря адвокату Льву Купернику сотни пострадавших в погромах – в Гомеле, Кишинёве и Одессе – остались на свободе.
В 1867 году юридические вестники Российской империи осветили одно судейское разбирательство, которое вызвало немало споров в судейском сообществе и адвокатской среде. На скамье подсудимых оказался матерый преступник, цинично рассказавший в суде во всех деталях, как он убил четырех человек. Но обсуждали, конечно, не его, да и не судейское решение, конечно же, признавшее его виновным. Всех поразило поведение защитника обвиняемого. Молодой адвокат вовсе не просил о снисхождении к подсудимому. Напротив, свою защитительную речь он начал словами: «Если закон позволяет обвинителю по совести отказаться от обвинения, то я считаю и себя вправе отказаться от защиты. Если в этом вам видится вина, то карайте меня. Негодование к этому злодею претит молвить за него слово». И со словами «Да свершится правосудие!» вчерашний выпускник юрфака Московского университета Лев Абрамович Куперник вышел из зала суда.
Позже адвоката подвергли дисциплинарным взысканиям. Его поступок признали неуместным, а большинство юридических изданий сочли это «закатом так и не начавшейся карьеры» молодого юриста. Как показало время, «эксперты» ошибались. Имя Льва Куперника стало синонимом справедливости. Он брался бесплатно защищать евреев, пострадавших от погромов – вероятно, самых бесправных обитателей царской России. По всей стране ходила поговорка: «Где Б-г отступился – там еще можно к Купернику пойти!».
Лев Куперник родился в 1845 году в Вильно. Его отец Абрам Ааронович Куперник начинал карьеру управляющим винными откупами у знаменитого Евзеля Гинцбурга: тот стал известен во время обороны Севастополя в 1855 году, где вел дела буквально под взрывами пушечных ядер. Затем Куперник-старший и сам стал купцом: в 1874-м он вошел в состав учредителей Киевского промышленного и торгового товарищества. Известный в Киеве меценат, Абрам Ааронович старался дать сыну всестороннее образование, дабы тот мог выбрать для себя любую профессию.
Закончив гимназию, Лев поступил на факультет права в Киевский университет – тогда же он стал работать журналистом. Понимание чести и совести, которое позже сделает Куперника известным на всю Россию, проявилось уже тогда. Но публикации студента, в которых он критиковал государственное устройство, привели к конфликту с руководством университета. Дело закончилось изгнанием и переездом: в 1864 году Куперник заканчивал уже не Киевский, а Московский университет.
Этот год ознаменовался началом судебной реформы Александра II, преобразившей все судопроизводство. Процессы стали открытыми, в них появилась состязательность – все стороны получили равные права на предоставление и опровержение доказательств. Куперник, который уже не раз сталкивался с уничижительным отношением к простым людям, быстро определился с призванием: им стала адвокатура – возможность помочь тем, у кого раньше не было шансов на защиту. Проработав несколько лет помощником адвоката, в 1871-м он стал присяжным поверенным при Московской судебной палате.
С первых дел Куперник зарекомендовал себя блестящим оратором. Он не брезговал шуткой и сарказмом, когда разбивал доводы обвинителей. Те действовали часто все еще «по старинке»: считали, что сколько человек оказались на скамье подсудимых, стольких и нужно приговорить. Куперник убеждал в обратном. Он называл огульность приговоров преступной и убеждал, что каждый случай нужно рассматривать индивидуально. Известность Купернику принесло участие в громких делах того времени – судах над «Клубом червонных валетов» и «долгушинцами». «Валеты» были преступным сообществом молодых аристократов, которые проворачивали самые разные кражи, а «долгушинцы» – революционерами, которые положили начало «хождению в народ». В обоих случаях Куперник выступал как адвокат защиты и настаивал на определении личной степени вины каждого обвиняемого. Во многом благодаря его усилиям были оправданы 19 из 45 «валетов». Правда, с революционерами-«долгушинцами» дело обстояло хуже: все пятеро главных обвиняемых были сосланы на каторгу, где позже четверо из них и погибли.
В середине 70-х годов XIX века Лев Куперник стал героем еще одного скандала – на этот раз личного. Еврей, он решил принять православие ради брака с Ольгой Щепкиной, дочерью председателя Московского окружного суда и известной пианисткой. Это стало ударом не только для родителей адвоката, но и для той части российского еврейства, которая с восхищением следила за работой единоверца. Впрочем, справедливости ради нужно признать: Куперник стал одним из немногих, о «предательстве» которого соплеменники вскоре забыли – его продолжили считать «настоящим евреем» и «гордостью народа».
Увы, брак молодого адвоката оказался недолгим. Уже в 1877 году Куперник вернулся в Киев без жены. Почти сразу он направился в Кутаиси, где проходил судебный процесс по обвинению евреев местечка Сачхери в похищении и убийстве крестьянской девочки. У подозреваемых было аж два адвоката – Куперник и Пётр Александров. Вдвоем они провели перекрестный опрос более 100 свидетелей и в итоге полностью разбили версию обвинения. Куперник при этом почти открыто говорил об ангажированности суда: «Обвинение стало на путь совершенно ложный, задавшись лишь целью доказать, что девочку похитили евреи. Очевидно, что свидетелями обвинения по настоящему делу играла рука из-за ширм, как фокусник играет марионетками». 13 марта 1880 года суд оправдал всех девятерых евреев-подсудимых.
Через два года Куперник защищал пострадавших во время погрома в Балте Одесской области в марте 1882-го. Тогда при полном попустительстве полиции были разорены почти тысяча еврейских домов, лавок и складов. 300 человек были ранены, десятки изнасилованы, 12 убиты. Позже власти арестовали больше 50 человек, причастных к погрому. Для каждого из них Куперник добился самого серьезного наказания, включая казни и каторжные работы на 15 лет.
Был он и в числе защитников жертв погрома в Кишиневе в апреле 1903 года. Власть решила тогда «замять» процесс и возложить вину на самих евреев. Заседание сделали закрытым, суд раз за разом отказывал всем значимым ходатайствам адвоката. После процесса Лев Куперник писал дочери: «Я нахожусь в совершенно угнетённом душевном состоянии из-за кишинёвского погрома. Это нечто безобразное, ужасающее. И действия, и поведение властей до, во время и после погрома – неслыханные. Полиция, губернатор, следователи, прокуроры, министры – всех под суд! Произвол, бесправие, ложь, подлость – всё тут».
В том же году он участвовал в деле о погромах в Гомеле, когда власти не посадили евреев на одну скамью обвиняемых вместе с погромщиками. Причина для предъявления жертвам обвинения была простой – защищать себя российские евреи не могут и не должны. Обвинение не смутил даже тот факт, что из 36 евреев, оказавшихся на скамье подсудимых, никто не использовал оружие для обороны во время погрома. Куперник вновь сделал почти невозможное: из 36 обвиняемых евреев полностью оправдали 13 человек. Еще 13 получили пятимесячные тюремные сроки, а остальные отделались неделями заключения. «Презумпция виновности русского еврея», – так подытожил Лев Куперник итоги этих дел в своей книге «Еврейское царство», изданной в Киеве в 1904-м.
А в сентябре 1905-го 59-летний адвокат простудился. Болезнь быстро прогрессировала. Уже вскоре Куперник, который поначалу даже не обратил на простуду внимания, слег и не мог больше работать. 29 сентября 1905 года он умер, не дожив одного дня до своего 60-летия.
Его похоронили в Киеве на христианском кладбище: Куперник так и не вернулся к религии предков. Но, несмотря на это, поминальные службы по адвокату-христианину провели и в ряде киевских синагог – так велико было уважение соплеменников к своему защитнику. Как написал Шолом-Алейхем: «Имя Куперника, а простые евреи произносили его как Коперников, было почти столь же известно и популярно, как имя Колумба в Америке».
Президент Европейского еврейского конгресса (ЕЕК) Вячеслав Моше Кантор осудил президента Польши за подписание закона о реституции, фактически блокирующего иски о реституции имущества, изъятого у евреев нацистами, назвав его дискриминационным и аморальным, сообщат пресс-служба ЕК.
«Этот закон недемократичный, несправедливый и аморальный. Он не привносит порядок в хаос, как утверждает президент Дуда, он узаконивает то, что должно быть вне закона, и просто легализует воровство. У президента была возможность исправить ошибку парламента, он мог продемонстрировать моральную чистоту и лидерство, но предпочел этого не делать», – отметил Кантор.
По его словам, новый закон подчеркнет обособленность позиции Польши как единственной страны в регионе, которая делает невозможной реституцию имущества, украденного во время Холокоста, и нарушает свои международные обязательства». «Возмутительно, что в соответствии с этим жестоким, неправомерным и дискриминационным законом те, кто пережил Холокост, в последние годы своей жизни по-прежнему будут лишены права на осуществление правосудия. Польша была местом, где до войны проживало большинство евреев, и где основная их часть была уничтожена во время нацистского геноцида. Все, о чем мы просим, — это правосудие и порядочность. И оба эти понятия серьезно скомпрометированы новым законом», – подчеркнул президент ЕЕК.
В 2009 году Польша подписала Терезинскую декларацию по активам времен Холокоста и связанным с ними вопросам – соглашение об устранении экономической несправедливости, с которой столкнулись жертвы нацистских преступлений. Европейский еврейский конгресс (ЕЕК) учрежден в 1986 году, он является единственным представительским органом еврейских общин всей Европы. ЕЕК работает с национальными правительствами, институтами Европейского Союза и Советом Европы.
Штаб-квартира ЕЕК расположена в Брюсселе. ЕЕК объединяет и координирует работу более 40 национальных еврейских общин в Европе, насчитывающих более двух миллионов евреев.
Леон Копельман, последний известный участник восстания в Варшавском гетто, 13 августа скончался на 97-м году жизни, сообщает «i24 News».
Копельман родился в Польше в 1924 году. Когда нацисты оккупировали страну и основали Варшавское гетто, его семью загнали в небольшой дом в этой тюрьме под открытым небом. Во время своего пребывания там Копельман стал активным участником подпольной еврейской организации, которая сопротивлялась депортации евреев в лагеря смерти. «Zydowska Organizacja Bojowa» (Еврейская боевая организация), или ZOB, была создана летом 1942 года во время двухмесячной волны депортаций в лагерь смерти Треблинка, сообщает Яд Вашем.
«Я сражался в Варшавском гетто после того, как начались «акции», когда немцы начали истреблять евреев. В 1942 году, когда мне было 18, а маме 40, ее увезли в Треблинку. Однажды я вернулся с работы у немцев, а ее уже не было», – рассказал Копельман «Ynet» в 2018 году.
Он присоединился к крупнейшему восстанию евреев во время Второй мировой войны, убивая немецких солдат в гетто в стычках перед финальным противостоянием в апреле 1943 года. Копельман был схвачен нацистами, но вместо того, чтобы отправить его в Треблинку с другими бойцами, его отправили работать механиком в варшавский гараж, поскольку он солгал о своем опыте, что спасло ему жизнь.
Он был освобожден польскими бойцами сопротивления в сентябре 1944 года и присоединился к ним в их усилиях по борьбе с нацистами. В дальнейшем Копельман, используя фальшивые документы, добрался до Италии, а затем нелегально прибыл в Подмандатную Палестину, где воссоединился со своей сестрой и отцом. Он присоединился к ЦАХАЛу и участвовал в Войне за независимость в 1948 году. Затем он встретил свою жену и создал большую семью, что, по его словам, стало его величайшей победой над нацистами. Его жена Хава, на которой он был женат почти 70 лет, умерла несколько месяцев назад. У них осталось трое детей, девять внуков и трое правнуков.
Первоначально считалось, что последним выжившим бойцом восстания в Варшавском гетто был Симха Ротем, пока Копельман не заявил, что он тоже был бойцом. Ротем умер в 2018 году.
Принц Уэльский написал предисловие к мемуарам о Холокосте, написанным выжившей Лили Эберт и ее правнуком Довом Форманом, сообщает «Jewish Chronicle».
Соавторы в возрасте 97 и 17 лет используют социальные сети для распространения свидетельств г-жи Эберт, собрав около 1,2 миллиона подписчиков в приложении для обмена видео «ТикТок» с начала этого года. Их книга «Обещание Лили: как я пережила Аушвиц и нашла в себе силы жить» будет опубликована издательством «Макмиллан» в сентябре.
«Мы польщены тем, что Его Королевское Высочество пишет предисловие к этим важным мемуарам, которые вполне могут быть одними из последних мемуаров, написанных выжившим в Аушвице», – заявили они.
Лили Эберт родилась в Венгрии, ей было 14 лет, когда ее депортировали в Аушвиц-Биркенау в 1944 году.
По прибытии ее мать и младших братьев, и сестер отправили в газовые камеры. Г-жа Эберт и две ее сестры позже были вынуждены работать на военном заводе под Лейпцигом до своего освобождения в 1945 году. После войны сестры переехали в Швейцарию, а в 1967 году г-жа Эберт перебралась в Великобританию.
Покровитель Фонда памяти жертв Холокоста с 2015 года, принц Чарльз подчеркнул важность памяти о Холокосте в видеообращении во время Дня памяти жертв Холокоста в этом году. «Последнее поколение живых свидетелей уходит из этого мира, поэтому задача свидетельствовать ложится на нас», – подчеркнул он.
В прошлом году принц посетил «Яд Вашем», чтобы отметить 75-ю годовщину освобождения Аушвица. Он говорил об «огромной гордости» своей семьи за действия своей покойной бабушки, принцессы Алисы, которая спасла еврейскую семью в оккупированных нацистами Афинах в 1943 году. Позже она была признана Праведницей народов мира и похоронена на Масличной горе.
Правительство Германии сообщило о том, что выделит 35 миллионов евро на борьбу с антисемитизмом, который набирает обороты в стране. Деньги пойдут на исследовательские и образовательные проекты, направленные на понимание причин антисемитизма и эффективную борьбу с ненавистью к евреям.
Различные проекты будут посвящены проблеме антисемитизма в школах, в системе правосудия Германии, в интернете и социальных сетях.
В прошлом году, согласно статистике, немецкая полиция зарегистрировала 2351 случай антисемитизма, что на 15% больше, чем было за год до этого.
“Есть основания для беспокойства, что это только верхушка айсберга и что количество незарегистрированных ежедневных нападений на евреев значительно выше”, – заявили в министерстве образования и науки Германии.
Отмечается, что ученым предложат разработать практические рекомендации, чтобы помочь гражданам в разных сферах справиться с растущей ненавистью.
Проект мемориала Холокоста в парке у парламента Великобритании получил зеленый свет после нескольких лет обсуждений. Министерство жилищно-коммунального хозяйства одобрило план мемориала после опроса общественного мнения, сообщает BBC.
Комплекс, посвященный памяти 6 млн евреев, погибших в Холокосте, будет состоять из подземной и наземной частей. Внизу будет учебный центр, наверху – инсталляция из 23 гигантских бронзовых панелей. Предполагается, что строительство начнется уже в этом году.
О планах создать мемориал Холокоста у здания парламента объявил в 2016 году тогдашний премьер-министр Дэвид Кэмерон. Однако реализация проекта неоднократно откладывалась из-за возражений общественности, касающихся как месторасположения мемориала, так и его значения.
Глава Совета представителей британских евреев, центрального органа британской еврейской общины, Мари ван дер Зил приветствовала решение Министерства жилищно-коммунального хозяйства и заявила, что «есть что-то необычайно сильное в том, что мемориал Холокоста будет создан рядом с центром британской демократии».
Президент Европейского еврейского конгресса Вячеслав Моше Кантор подверг резкой критике принятие Сенатом Польши законопроекта, согласно которому евреям станет значительно сложнее требовать реституции собственности, присвоенной и украденной во время Холокоста.
«Это не просто очередной закон, это узаконенная кража, и написан он языком, который почти прямо выделяет евреев как лиц, не заслуживающих возврата того, что у них было украдено», — заявил Вячеслав Моше Кантор. — «Закон не предоставляет евреям какие-то привилегии, как утверждают некоторые в Польше, он лишает евреев их гражданских прав, он аморален и дискриминационен. Более того, данный закон нарушает международные обязательства Польши и только подчеркнет позицию страны как единственной в регионе, которая делает невозможной реституцию имущества, украденного во время Холокоста. Возмутительно, что в соответствии с этим жестоким и неправомерным законом, пережившие Холокост даже в последние годы своей жизни по-прежнему будут лишены права на правосудие».
Новый закон, который уже был одобрен нижней палатой польского парламента, не позволит польским евреям, пережившим Холокост, и их наследникам, потерявшим собственность в ходе конфискации имущества в коммунистическую эпоху, вернуть свою собственность или получить за нее компенсацию.
«Польша была местом, где до войны проживало большинство евреев, и где основная их часть была уничтожена во время нацистского геноцида», — добавил Вячеслав Моше Кантор. — Все, чего мы просим, — это правосудие и порядочность. И оба эти понятия серьезно скомпрометированы новым законом».
На фото: После капитуляции фашистской Германии капеллан армии США Сэмюэль Блиндер исследует один из сотен украденных нацистами свитков Торы в подвале Института антропологии, человеческой наследственности и евгеники кайзера Вильгельма во Франкфурте. 6 июля 1945 года.
В США следователи изъяли с аукциона исторические артефакты, украденные у восточноевропейских еврейских общин во время Второй мировой войны.
Коллекцию из 17 погребальных свитков, рукописей и общественных записей XIX века планировал выставить на торги нью-йоркский аукционный дом Kestenbaum&Company, сообщает AFP со ссылкой на федеральных должностных лиц США.
Согласно заявлению минюста США, артефакты были изъяты в ходе расследования дела о краже. По словам главы следственного отдела министерства внутренней безопасности США Петера Фицхью, артефакты были украдены нацистами во время Холокоста у еврейских общин Румынии, Венгрии, Словакии и Украины. В скором времени американские власти намерены передать артефакты еврейским общинам, которым они ранее принадлежали.
История же их такова. В феврале 2021 года правоохранительные органы узнали, что аукционный дом в Бруклине продает предметы иудаики, датируемые с 1840 года до начала Второй мировой войны. Среди них перечислялись молитвы за умерших, правила общины, имена религиозных лидеров и, в некоторых случаях, имена евреев, отправленных в лагерь смерти Освенцим.
По просьбе еврейской общины румынского города Клуж-Напока и Всемирной еврейской реституционной организации, основанной после падения социалистических режимов в Восточной Европе и специализирующейся на реституции украденной еврейской собственности, продажа реликвий была приостановлена. Среди коллекции иудаики обнаружилась книга, принадлежавшая еврейской общине Клуж-Напока, процветавшей до войны.
Следователи нашли упоминание об этом документе в перечне книг Клуж-Напока 1936 года, однако после Холокоста следы книги затерялись.
Также при проверке документов на приобретенные в Иерусалиме еврейские артефакты не обнаружилось никаких сопроводительных документов, подтверждающих законность их ввоза в Соединенные Штаты.
До того, как правоохранители вышли на след коллекции, часть ее была продана с аукциона, однако после того, как с аукционным домом Kestenbaum связалась полиция, артефакты были сняты с продажи.
Тем не менее, сообщили в Минюсте, было принято решение конфисковать коллекцию из опасений, что продавец прекратить сотрудничать со следствием.
Аукционный дом Kestenbaum в своем заявлении отметил, что «наш клиент в свое время спас эти исторические записи в восточноевропейских странах, когда в рамках государственной политики в них активно подавляли как еврейскую память о прошлом, так и свободу выражения мнений. Однако по мере изменения политической культуры этих стран возникли нерешенные ранее вопросы, касающиеся материальных ценностей прошлого. Kestenbaum&Company поддерживает действия прокуратуры США в усилиях по надлежащему разрешению этой метаисторической проблемы».
О том, когда изъятые исторические ценности будут возвращены владевшим ими ранее еврейским общинам Восточной Европы, не сообщается.
17 августа 1903 года было написано одно завещание. Не старый еще, но полностью слепой и не выносящий малейшего шума человек, вот уже много лет живущий на яхте, продиктовал свою последнюю волю. Два из 20 млн (нынешних трех миллиардов) собственноручно заработанных долларов он передавал Колумбийскому университету, причем с подробными инструкциями — как и на что их потратить
Джозеф Пулицер
Тем человеком был Джозеф Пулитцер, а написанное в завещании стало зерном, из которого выросла самая престижная в Америке премия, голубая мечта каждого журналиста и писателя. Через восемь лет завещание вскроют, еще через шесть впервые назовут лауреата, и с того момента каждый год в первый понедельник мая совет попечителей Колумбийского университета в Нью-Йорке будет вручать Пулитцеровскую премию журналистам, писателям и драматургам. Ее обладателями станут Уильям Фолкнер и Эрнест Хемингуэй, Харпер Ли и Джон Стейнбек, газеты Los Angeles Times и The Washington Post, а также сотни отважных репортеров.
Но заслуга Пулитцера не только в создании «Нобелевки для журналистов». Именно он сделал американскую прессу тем, чем она является до сих пор, — четвертой властью, инструментом влияния, одной из основ общества. А его собственная биография, будь она очерком или репортажем, вполне могла бы претендовать на премию имени себя.
Он прибыл в Америку вплавь
Джозеф Пулитцер родился в 1847 году в Венгрии, в обеспеченной семье еврейского торговца зерном. Детство провел в Будапеште, учился в частной школе и, вероятнее всего, должен был унаследовать семейный бизнес. Однако, когда парню исполнилось 17, произошел первый крутой поворот. Он страстно захотел воевать. Но ни австрийская, ни французская, ни британская армия не пожелали принять на службу худосочного болезненного подростка с плохим зрением. И только вербовщик армии США, случайно встреченный в Гамбурге, легко подписал с Джозефом контракт — Гражданская война близилась к финалу, солдаты гибли тысячами, и северяне набирали добровольцев в Европе.
Золотая медаль Пулитцеровской премии. Присуждается в номинации «За служение обществу» только юридическим лицам, зарегистрированным на территории США как СМИ. В отличие от остальных лауреатов, медалисты не получают денежных сумм
Юный Джозеф Пулитцер получил бесплатный билет на корабль и отправился в Америку. По легенде, возле порта прибытия он прыгнул за борт и добрался до берега вплавь. То ли это был Бостон, то ли Нью-Йорк — данные разнятся, но определенно причиной экстравагантного поступка стало желание получить больше денег: вербовщик в Гамбурге обещал $ 100, но оказалось, что можно прийти на сборный пункт самостоятельно и получить не 100, а 200. Видимо, Джозеф так и сделал. Пулитцера приняли в Нью-Йоркский кавалерийский полк, состоявший из немцев, там он честно отслужил целый год, до окончания войны.
Из журналистики в политику и обратно
После демобилизации Джозеф недолго пробыл в Нью-Йорке. Без денег, без языка и профессии он не нашел ни работы, ни жилья и отправился в Сент-Луис, где жило много немцев и можно было хотя бы читать вывески и общаться. Пулитцер был некрасивым, длинным и нескладным парнем. Обитатели трущоб называли его «еврей Джо». Он брался за любую работу — официанта, грузчика, погонщика мулов. При этом Еврей Джо прекрасно говорил на немецком и французском, да и вообще был начитанным, любознательным, обладал острым умом и взрывным темпераментом.
Откуда взялась журналистика? Она сама нашла его. Всё свободное время Джозеф проводил в библиотеке, изучая английский язык и юриспруденцию. В библиотеке была шахматная комната. Однажды Пулитцер, наблюдая за игрой двух джентльменов, познакомился с ними. Одним из шахматистов был Карл Шурц, редактор местной немецкоязычной газеты Westliche Post. Он посмотрел на сообразительного парня — и предложил ему работу.
Первым лауреатом Пулитцеровской премии стал американский журналист Герберт Байярд Своуп за серию репортажей «Изнутри Германской империи», опубликованных в The New York World. Он получил звание лауреата и $ 500
Получив работу, Пулитцер начал писать — и учился так быстро, что это кажется невероятным. Он стремительно овладел английским языком, его репортажи, сперва неуклюжие, затем всё более острые и запоминающиеся, очень быстро стали такими популярными, а слава такой очевидной, что уже через три года он занял пост главного редактора и приобрел контрольный пакет акций газеты, но скоро продал свою долю, прилично на этом заработал и поспешил в политику. Дело в том, что Пулитцер был искренне влюблен в американскую демократию.
Он двигался вперед как бульдозер. Уже в 1873 году, всего через пять лет после того, как юнцом спрыгнул с корабля, в возрасте чуть за 20, он стал членом Законодательного собрания штата. Джозеф мечтал о реформах, о формировании общественного мнения, но, поварившись в политическом котле, понял, что всё это можно сделать с помощью прессы. Он ждал момента и наконец в 1878 году купил газету Dispatch, стоявшую на грани разорения. Он добавил к ней городской вестник Post и объединил их в St. Louis Post-Dispatch. Да, кстати, мимоходом он женился на Кейт Дэвис, 25летней дочери конгрессмена, и тем самым окончательно утвердился в высшем обществе Сент-Луиса. Брак этот был заключен с холодной головой, ведь главной любовью Джозефа, его пожизненной страс-тью, уже была журналистика.
Хождение в люди
Как выглядела пресса до Пулитцера? Это были утренние газеты, в которых печатались политические и финансовые новости, да еще объявления о свадьбах и похоронах. «Высокий штиль», длинные предложения, дороговизна — всё было нацелено на богатую публику в костюмах и шляпах.
Пулитцер понял (или почувствовал), что новые времена требуют другой прессы. Америка стремительно развивалась, образование становилось доступным, люди переселялись в города, появился телеграф, электрические лампочки позволяли читать в темное время суток. Он сделал ставку на простых людей, ранее не читавших газет. Как бы сказали сегодняшние маркетологи, Пулитцер первым перевел прессу из сегмента люкс в масс-маркет.
Страница газеты с похождениями Желтого малыша – Мики Дьюгана в мрачном переулке Хогана. Надписи на его балахоне – на специфическом сленге, как и речь самого персонажа. Это как бы высмеивает стиль рекламных слоганов
Прежде всего, Джозеф значительно удешевил St. Louis Post-Dispatch за счет новых технологий печати. Затем стал публиковать всё, что интересно большинству: новости городской жизни, курьезы, криминальную хронику, адреса распродаж, разнообразную рекламу. Пулитцер начал выпускать вечернюю газету, ее можно было читать после рабочего дня. Он первым ввел в обиход провокативные заголовки — набранные огромным шрифтом и бросавшиеся в глаза. Они обязательно содержали главную новость, а сами тексты были написаны простыми короткими предложениями, понятными даже малограмотным. Пулитцер стал публиковать статьи, предназначенные специально для женщин, что тогда казалось немыслимым. Женщины — и газеты, помилуйте, что за вздор?
Но самое главное — он превратил новости в истории. Дело не в самом репортаже, учил Пулитцер, а в тех эмоциях, которые он вызывает. Поэтому Джозеф заставлял своих сотрудников искать драму, чтобы читатель ужасался, удивлялся и рассказывал окружающим: «Слышали, что вчера написали в газете?»
Но и это не всё. Сделав газету действительно народной, Пулитцер добавил огня в виде коррупционных расследований. В St. Louis Post-Dispatch публиковали ошеломляющие истории о продажных прокурорах, уклоняющихся от налогов богачах, о вороватых подрядчиках. Однажды Джозефу даже пришлось отстреливаться от одного из героев публикации. Но читатели были в восторге, газета разлеталась как горячие пирожки. Через три года после покупки издания прибыль составляла $ 85 тысяч в год — гигантские по тем временам деньги.
Желтая пресса — дитя войны
И тогда Пулитцер отправился покорять «Большое яблоко». Он залез в долги и купил убыточную нью-йоркскую газету The New York World. Методы были опробованы, и с первых же дней он устроил в сонной редакции настоящий ураган. Всё ускорилось до предела, репортеров и посыльных Джозеф заставлял передвигаться буквально бегом — чтобы первыми добыть новости. Он отправлял корреспондентов по всему миру и публиковал живые репортажи о самых захватывающих событиях со всеми деталями. Он всё время что-то придумывал. Его журналисты брали интервью у обычных людей на улицах — неслыханное дело! Именно в его газетах впервые стали широко использовать иллюстрации, в том числе карикатуры. С легкой руки Пулитцера в профессии появились так называемые крестовые походы, когда журналист внедрялся в определенную среду, чтобы собрать достоверный материал.
В результате кампании на страницах пулитцеровской газеты было собрано $ 100 тысяч на установку статуи Свободы. Многие из 125 тысяч жертвователей внесли меньше одного доллара. И все-таки имена всех были напечатаны в газете
В воскресных выпусках The New York World печатался комикс The Yellow Kid про неопрятного малыша с лысой головой, торчащими передними зубами и оттопыренными ушами. Малыша звали Мики Дьюган, он не снимал желтую ночную рубашку и целыми днями слонялся в трущобах Нью-Йорка. Таким был герой первого в мире комикса, а его автор — художник Ричард Аутколт — считается прародителем современных комиксов.
Но вдруг этот желтый человечек появился в New York Journal. Изданием владел молодой амбициозный Уильям Рэндольф Хёрст, в недавнем прошлом репортер The New York World. Свой журнал Хёрст купил — вот насмешка судьбы — у родного брата Джозефа Пулитцера. С борьбы за права на комикс началась недолгая, но ожесточенная битва двух гигантов — Джозефа Пулитцера и его недавнего ученика Хёрста. Хёрст перекупал журналистов у Пулитцера, тот перекупал их обратно. Для Хёрста не существовало никаких границ в описании кровавых подробностей и светских сплетен, Пулитцер же не мог выходить за рамки. На полях этой печатной войны и родилось то, что мы сегодня называем «желтой прессой» — перемещение акцентов с фактов на мнения, игра на низменных чувствах, упор на секс и насилие, откровенные фальсификации, искусственное создание сенсаций. Мальчишка в желтой рубашке стал символом низкой журналистики. Хотя эта война была недолгой, всего несколько месяцев, она легла пятном на биографии обоих и породила целое направление прессы.
На самом деле, конечно же, конфликт Пулитцера и Хёрста гораздо глубже, нежели гонка за сенсациями. Если для Джозефа самым важным было усилить влияние прессы на общество, то Уильям Хёрст говорил: «Главный и единственный критерий качества газеты — тираж». Впоследствии Хёрст скупал все издания, что попадались под руку, — от региональных газет до журнала «Космополитен», был членом Палаты представителей, снимал кино для предвыборной кампании Рузвельта, в 30-х нежно дружил с Гитлером и поддерживал его на страницах своих многочисленных газет и журналов.
На страже народа и добродетели
Пока Хёрст сколачивал состояние, Пулитцер обратился к одной из главных идей своей жизни — разоблачению коррупции и усилению журналистики как механизма формирования демократического общества. Его газета вернулась к сдержанности, к рискованным коррупционным расследованиям. В 1909 году его издание разоблачило мошенническую выплату Соединенными Штатами $ 40 млн французской Компании Панамского канала. Президент Рузвельт обвинил Пулитцера в клевете и подал на него в суд, но последовавшие разбирательства подтвердили правоту журналистов.
Бывший Еврей Джо стал невероятно влиятельной фигурой, это в значительной степени ему Америка обязана своим антимонопольным законодательством и урегулированием страховой отрасли.
Кстати, статуя Свободы появилась на одноименном острове тоже благодаря Джозефу Пулитцеру. Это он возмутился, что французский подарок ржавеет где-то в порту. В его изданиях развернулась мощная кампания, и в короткое время необходимая для установки сумма была собрана. «Свобода нашла свое место в Америке», — удовлетворенно замечал он, еще не зная, какое значение будет иметь статуя в последующей истории.
В 1904 году Пулитцер впервые публично высказал идею создать школу журналистики. Это было неожиданно, ведь много лет подряд он утверждал, что этой профессии нет смысла учиться: надо работать в ней и приобретать опыт. Однако теперь, в статье для The North American Review, он написал: «Наша республика и ее пресса будут подниматься вместе или падать вместе. Свободная, бескорыстная, публичная пресса <…> может сохранить ту общественную добродетель, без которой народное правительство — притворство и издевательство. Циничная, корыстная, демагогическая пресса со временем создаст народ столь же низменный, как и она сама…»
Мечта журналиста
Только потом выяснилось, что на момент написания этих слов завещание год как было составлено — и высшая школа журналистики, и премия уже существовали на бумаге.
Пулитцер продумал всё. Он указал, что премия должна вручаться за лучшие статьи и репортажи, в которых есть «ясность стиля, моральная цель, здравые рассуждения и способность влиять на общественное мнение в правильном направлении». Однако, понимая, что общество меняется, он предусмотрел гибкость, учредил консультативный совет, который мог бы пересматривать правила, увеличивать количество номинаций или вообще не вручать премии, если нет достойных. К тому же завещание предписывает награждать за литературные и драматические произведения. Позднее Пулитцеровскую премию стали вручать также за поэзию, фотографию и музыку. А через 100 с лишним лет добавились онлайн-издания и мультимедийные материалы. Каждый американский журналист готов на всё ради Пулитцеровской премии, несмотря на то что сегодня она составляет скромные $ 15 тысяч. Дело не в деньгах: как и предсказывал Пулитцер, расследования всегда ставят журналистов под удар, а лауреаты могут получить некоторую защиту.
Нашумевшая жизнь и смерть в тишине
Джозеф работал как проклятый. У него родились семеро детей, двое умерли в детском возрасте, но семью он видел редко, фактически жил врозь с женой, хотя обеспечивал ей безбедное существование и путешествия. В конце концов Кэтрин завела роман с редактором газеты мужа и вроде бы даже родила от него своего младшего ребенка. Но Джозеф этого не заметил. Его единственной страстью была газета, он отдавал ей всё свое время, все мысли и всё здоровье.
Именно здоровье его и подвело. Проблемы со зрением — отслоение сетчатки обоих глаз — начались еще до покупки World. Точнее, покупка отчасти усугубила проблемы: в 1883 году он должен был плыть в Европу, чтобы поправить здоровье, а вместо этого встретился с финансистом Джеем Гулдом и договорился о займе для покупки газеты.
Дом Пулитцера в Нью-Йорке, спроектированный Стэнфордом Уайтом по образу Palazzo Pesaro и Palazzo Rezzonico в Венеции. По легенде, архитектор сделал для практически слепого заказчика точный макет здания, чтобы тот мог его ощупать. Сегодня самая скромная квартира в этом доме стоит более $ 1,5 млн
В 1890 году, в возрасте 43 лет, Джозеф Пулитцер был почти слеп, измотан, погружен в депрессию и болезненно чувствителен к малейшему шуму. Это была необъяснимая болезнь, которую называли «неврастенией». Она буквально съедала разум. Брат Джозефа Адам тоже страдал от нее и в итоге покончил с собой. Медиамагнату никто не мог помочь. В результате на яхте Пулитцера «Либерти», в его домах в Бар-Харборе и в Нью-Йорке за бешеные деньги оборудовали звукоизолирующие помещения, где хозяин был вынужден проводить почти всё время.
Джозеф Пулитцер умер от остановки сердца в 1911 году в звуконепроницаемой каюте своей яхты в полном одиночестве. Ему было 63 года.
«Еврей, превзошедший иудаизм»
Американские евреи всегда гордились тем, что Джозеф Пулитцер наполовину еврей, и американская журналистика хотя бы частично имеет еврейское происхождение. Долгое время в биографии Пулитцера значилось, что его мать католичка. Лишь в наше время всплыли новые детали. Джеймс Палмер, член еврейской общины Сент-Луиса, провел собственное расследование и в 2008 году опубликовал выводы в журнале Gateway, который выпускает Исторический музей штата Миссури. Палмер сообщил о найденном им исследовании венгерского ученого Адраса Чиллага, опубликовавшего в 1987 году статью «Венгерские корни Джозефа Пулитцера». Оказывается, оба родителя Пулитцера были евреями. Чиллаг обнаружил множество официальных светских и религиозных документов, которые не оставляют сомнений в том, что супруги Пулитцер были евреями и Джозеф получил традиционное еврейское воспитание. Всё дело в том, что Пулитцеры, пишет Чиллаг, как и большинство членов их общины, исповедовали одно из направлений реформистского иудаизма — неологизм. Не отрицая своего еврейства, они стремились участвовать не только в экономической жизни Венгрии, где были традиционно ущемлены, но и в социальной, культурной и интеллектуальной. «Мадьяры Моисеевой веры», как они называли себя, были искренними патриотами Венгрии и не обременяли себя излишней религиозностью.
«Он был евреем, — делает вывод Палмер, — который не столько сбежал из иудаизма, сколько превзошел его. Парадоксально, но именно его восточноевропейское еврейское происхождение позволило ему это сделать. Еврейство подарило Пулитцеру те черты характера и способности, которые отличали его от современников».
Этот предмет был найден во время археологических раскопок возле синагоги в Пакруойисе (Шяуляйский уезд) и передан еврейской общине Шяуляйского округа. Как сказал раввин Шимшон Даниэль Изаксон, к которому мы обратились за консультацией, это – пломба кошерности. По его словам, такие пломбы использовались евреями до Второй мировой войны.
Еврейский праздник Пятнадцатое ава, или Ту бе-Ав, отмечается в полнолуние пятнадцатого ава (пятого месяца еврейского календаря, которому соответствуют июль – начало августа). В 2021 году праздник приходится на 24 июля.
Этот день считается днем радости и любви, в современном Израиле его отмечают как День влюбленных, подобно Дню святого Валентина в странах Европы и США.
История праздника
Празднование Ту бе-Ав связано с несколькими событиями в истории еврейского народа. Так, в этот день, согласно Талмуду, прекратился мор выходцев из Египта, являвшийся Б-жьим наказанием за два тяжелых греха: создание золотого тельца и нежелание идти в Землю Израиля.
Также, в частности, 15 Ава был отменен запрет женитьбы потомков Колена Бениамина на девушках из других Колен Израилевых, а также запрет на браки между представителями разных Колен (родов) в целом.
Традиции на Пятнадцатое ава
В наше время древняя традиция празднования Ту бе-Ав утеряна, в праздник лишь не читают таханун (покаянные молитвы) и не предаются скорби. Также начиная с 15 Ава следует посвящать больше времени изучению Торы, поскольку ночи становятся длиннее, а “ночь создана для учебы”.
В Талмуде говорится, что в далеком прошлом в праздник Ту бе-Ав “иерусалимские девушки выходили плясать в виноградники” и что “всякий, кто был неженат, шел туда”, чтобы найти себе невесту.
Сейчас Пятнадцатого Ава в Израиле традиционно отмечают День влюбленных. Этот день считается крайне благоприятным для свадьбы, предложений руки и сердца и для ведения переговоров о свадьбе. Влюбленные пары делают подарки друг другу, готовят сюрпризы и признаются в любви.
Один из последних доживших до наших дней британских пилотов из эскадрильи Королевских ВВС (RAF), которая провела 30 боевых операций против гитлеровцев во время Второй мировой войны, скончался 18 июля в возрасте 100 лет, сообщает The Telegraph.
Лоуренс (Бенни) Гудман родился 24 сентября 1920 года в Лондоне и получил образование в колледже Херн-Бей в Кенте. Когда началась война, будущий командир эскадрильи RAF Лоуренс «Бенни» Гудман вступил добровольцем в королевские ВВС в сентябре 1939 года в возрасте 18 лет. В июне 1941 года он был принят на курсы пилотов, а затем в должности пилота бомбардировщика был зачислен в 617-й эскадрилью – элитное подразделение высокоточных бомбардировщиков британских ВВС, известное как «Дамбастеры».
Послужной список Лоуренса Гудмана содержит десятки героических воздушных операций.
В конце 1944 года он участвовал в массированной атаке на немецкий линкор «Тирпиц», а в последние недели войны, в марте 1945 года, в составе группы разрушил железнодорожный виадук в Арнсберге в Германии, сбросив на него одну из десятитонных сейсмических бомб британских ВВС Великобритании, известных как «Большой шлем» (Grand Slam). Виадук Арнсберг пересекал Рур на севере Германии. Рейды «Большого шлема» помогли ускорить поражение Германии в последние месяцы Второй мировой войны.
А в апреле 1945 года Гудман был одним из британских летчиков бомбардировочной авиации, сбросивших бомбы Tallboy на убежище нацистского диктатора Адольфа Гитлера «Орлиное гнездо» в Баварии.
После войны Гудман ненадолго демобилизовался, однако когда Советский Союз в 1948 году заблокировал доступ к районам Берлина, которые находились под контролем Запада, он вернулся на службу и принял участие в гуманитарной операции британского воздушного флота в качестве командира 80-й эскадрильи RAF. Чтобы прорвать агрессивную блокаду британские и американские самолеты сбросили тысячи тонн продуктов питания и других грузов для граждан Германии.
Бенни окончательно ушел в отставку только в 1964 году с должности командира эскадрильи, налетав более 3500 часов на 22 различных типах самолетов.
В общей сложности карьера Гудмана в британских Королевских ВВС длилась 24 года, а в 2017 году он был удостоен высшей награды Франции – ордена Почетного легиона. Гудмана также чествовали в марте 2020 года на торжественном мероприятии в честь еврейских ветеранов Второй мировой войны в музее RAF.
«Многие из нас будут оплакивать Бенни, отмечая его выдающийся вклад во время Второй мировой войны и безупречную службу в ВВС Великобритании. Музею Королевских ВВС посчастливилось назвать Бенни своим другом», – воздал дань памяти Гудману генеральный директор музея Королевских ВВС Мэгги Эпплтон.
«Он поддержал нас, рассказав невероятную историю еврейских военнослужащих во время войны, а также храбрых летчиков, которые оказались бы в особенно опасной ситуации, если бы попали в плен», – добавил Эпплтон, – Бенни был особенным человеком, который прожил долгую и плодотворную жизнь и принес многим радость и вдохновение. Его друзьям из музея RAF будет его не хватать, но мы позаботимся о том, чтобы его история продолжалась и вдохновляла грядущие поколения».
Поcелившись в Лондоне, Гудман занялся семейным кино- и рекламным бизнесом, однако о небе не забывал. Получив британскую и американскую лицензии гражданского пилота, Лоуренс Гудман летал до 93 лет.
«Выйдя на пенсию, Бенни поддерживал несколько благотворительных организаций Королевских ВВС и много работал, чтобы способствовать примирению Британии с Германией и просвещать молодежь о реалиях войны», – говорится в сообщении Музея ВВС, – совсем недавно он предложил свою деятельную поддержку проекту «Скрытые еврейские герои» Музея Королевских ВВС, который подчеркивает важную роль еврейского народа в борьбе RAF против нацистской тирании».
Также Гудман принимал участие в совместном проекте Музея королевских ВВС с британской футбольной командой «Челси» и кампании футбольного клуба Романа Абрамовича по борьбе с антисемитизмом и расизмом с помощью образовательных проектов.